Приветствую Вас Гость!
Четверг, 20.07.2017, 17:49
Главная | RSS

Меню сайта

Категории раздела

Интересное

Наш опрос

Ваш пол
Всего ответов: 592

Статистика


Поиск

Интересное

Загрузка...

к празднику

Главная » Файлы » Миниатюры » Сказки миниатюры

Белорусские народные сказки для детишек
13.03.2015, 20:01


С самого детства важно приучать детей к желанию знать больше. Помогать знакомиться с культурой разных стран. Почему бы не начать со сказок разных стран и народов. Например, белорусские народные сказки.



Сказка - быль, да и песня - правда

Ходил по свету песенник. И сказочник по свету ходил. Вот как-то встретились они, стали вместе ходить. И так уговорились: один песни поёт, другой сказки сказывает. Кто что заработает, пополам делить.
Пришли в одно село, завернули в шинок, где мужики гуляли. Песенник и начал песни петь. Весёлую запоёт — мужики ногами притопывают, в пляс пускаются. Запоёт печальную — мужики принахмурятся, в чарку слёзы роняют. Кончил песенник петь, мужики хвалят: «Отродясь мы этаких хороших песен не слыхивали», — и надавали медных денежек, кто сколько мог. А сказочника и слушать не стали.
Вышли из шинка, песенник и говорит:
— Песня — правда, а сказка — вздор. Через песни ты мой хлеб ешь, а не я твой.
— Погоди, — отвечает сказочник, — больно спешишь. Где правда, где вздор, впереди видно будет.
Идут они по селу, а уже завечерело. Видят — в одной большой избе-пятистенке все окна светятся.
— Вот сюда зайдём! — сказочник говорит.
А там девки да молодые жёнки на беседу собрались. Которые кудели прядут, которые вышивают… Парни около девок крутятся.
Стал сказочник сказки сказывать. Весёлую расскажет—все смеются. Страшную говорит — все и дохнуть боятся, девки друг к дружке жмутся.
Кончит сказочник одну, ещё просят. Допоздна рассказывал. Накормили их досыта, да ещё кто кудели дал, кто пряжи. Вышли из избы, сказочник и говорит:
— Нет, брат, сказка правда, а песня вздор. Это ты через мои сказки хлеб ешь.
Тут они и заспорили. Песенник своё твердит, сказочник — своё. Спорили, спорили и на одном согласились: надо такого человека найти, чтобы их рассудил. Стали судью искать. Ну, им люди и посоветовали, сказали, что за рекой, на пчельнике, живёт старый пасечник, он дольше всех прожил, больше всех знает. Он и решит спор.
Переехали реку, пришли к пасечнику.
— Можешь ты нас рассудить? — спрашивают.
— А какая у вас тяжба?
— Такая и такая… — И всё ему рассказали.
Пасечник и говорит:
— Ну, садитесь, добрые люди. Я вас рассужу. Только вперёд покажите, кто что умеет. Кому первому начинать?
— Начинай ты, — говорит песенник сказочнику.
— Ну что ж, — сказочник отвечает.
Сел поудобней и начал.
Была б у меня хата тёплая да перина мягкая, сидел бы в печи хлеб пушистый, а в жбане был бы квас кислый, наелся бы я, напился да всю бы ночь байки баял, сказки сказывал. Это присказка, а сказка впереди.

Жил мужик ни бедный, ни богатый, и был у него единственный сын, а жена давно померла. Отец один сына растил, берёг да лелеял, ничего для него не жалел. И вырос сынок парням на удивленье, девкам на загляденье.
Дорос до совершенных лет, тут отец и задумал молодца женить. Присмотрел в соседнем селе сыну пару: красивую девушку, статную и не бедную. Поговаривали люди про её семью всякое, да мало кто что скажет, всех не переслушаешь!
Вот поженили их, свадьбу, как положено, сыграли. И повезли молодую в дом к жениху, чтоб хозяйкой там была. Приданое за ней дали хорошее, всё новое, неношеное. Смотрит молодой, примечает — новое-то всё новое, а вот зачем молодая метлу с собой прихватила, да ещё старую, прутья в ней пообломаны, повытерты.
Молодой и думает: «Неужто я своей жёнушке новой метлы не сделаю?! Завтра же с утра навяжу хоть три, хоть десять мётел. Пускай метёт, сколько душе угодно».
Легли они спать. Только задремал молодой муж, чует — жена с постели тихонько поднимается. Он один глаз приоткрыл, А она шасть к запечку, где метла стояла, берёт её да верхом садится.
Тут уж он и второй глаз открыл, глядит в оба. Недоброе, видно, затевает! Она заслонку у печки отслонила, собирается на метле через печь в трубу вылететь.
Вскочил он — да за метлу.
— Стой, ведьма, никуда не полетишь! И ведьмачить не будешь!
Изломал метлу и прутики разбросал. Она схватила от той метлы прутик, хлестнула его и крикнула:
— Я как была ведьмой, ведьмой и останусь! А ты был человеком, а теперь псом побегаешь.
Песенник руками всплеснул:
— Бывает же такое! Вот каково злую бабу в жёны взять!
— Погоди, ещё не то будет! — говорит сказочник. — Ты знай слушай.
— И мне послушать дай, — сказал пасечник.
Так оно и сделалось. Стал молодой муж псом. Всё, как и раньше, понимает, а сказать ничего не может. То рычит, то лает.
«Что же это она со мной сотворила?! Не житьё мне теперь. Пойду утоплюсь!»
А как к речке пришёл, на тёмные омуты, на бурливые водовороты посмотрел, страшно ему стало.
«Утопиться никогда не поздно. Побегу дальше, увижу больше».
И побежал на чужую сторону, где он никого не знал, где его никто не знавал. Из лесных краёв — в степь широкую. Селения там одно от другого редко стоят. Оно-то хорошо — людям на глаза не попадаться, да ведь голод не свой брат. А уж так он, бегаючи, проголодался, что, кажется, шкуру бы на себе изгрыз.
В той степи пас овец панский батрак. И как раз в ту пору собрался полудновать. Пёс и думает: «Сверну к пастуху, может, хоть корочку кинет».
Прилёг невдалеке, голову на лапы положил и прямо в глаза ему смотрит.
А пастух с утра до вечера, с ночи до утра в степи один. Словом перемолвиться не с кем. Вот и привык сам с собой разговаривать.
— Притомился пёс! — говорит. — Видно, издалека бежал! Верно, заблудился. Верно, от хозяина отбился. Верно, есть хочет.
И кинул псу корочку хлеба.
А овцы тем часом разбрелись по пастбищу, того и гляди, совсем в степь уйдут.
— Эх, — говорит пастух, — не ко времени полудновать начал. Было б мне овец до кучи сбить, а уж потом за еду приниматься.
Только так сказал, поднялся пёс, побежал по большому кругу, согнал всех овец в кучу.
— Вот это пёс! — пастух удивился. — Вот это помощник! Переломил краюху хлеба пополам, половину себе, половину псу.
Теперь они так работу поделили: пёс отару пасёт, пастух на солнышке лежит, то дремлет, то песни распевает.
Солнце за край степи ушло. Пастух загнал овец в кошару, замкнул замок и ключ к поясу привязал.
Утром проснулся, говорит себе: «Надо скорей кошару отмыкать!» Хватился ключа, а ключа на поясе нет.
— Батюшки! — испугался пастух. — Это что же такое делается! Должно, вора проспал.
Смотрит — овцы спокойненько траву щиплют, пёс около отары ходит, сторожит, приглядывает, и в зубах у него ключ на верёвочке висит.
— Ох, молодец мой пёс, молодец! — стал пастух приговаривать. — Надо его покормить, да и самому поесть не грех.
Любо-дорого поглядеть, как пёс ест. Кусок мяса откусит да сразу хлебом и закусывает. Ну, чисто человек, а не пёс! Пастух-то не знает, что тот и впрямь человек.
Завернул пастух остатки еды в тряпицу и сказал псу:
— Коли ты такой умный, паси сам, а я своих в селе проведаю, как там жена, как детки.
Пошёл да и загостился. Три дня в селе пропадал, три дня в степи не бывал.
Вернулся — пёс ему навстречу, за полу зубами хватает, к кошаре тащит. Посмотрел пастух, так и остолбенел: двенадцать овец зарезанных рядком лежат.
Пастух на пса посохом замахнулся.
— Вот твоя благодарность за хлеб, за доверие!
А пёс его на другую сторону кошары тянет, будто с собой приглашает. И что бы вы думали? На той стороне лежат рядком двенадцать волков — и у всех горло перегрызено.
У пастуха и посох из рук.
— Спасибо тебе! — говорит псу. — Мне бы так не управиться. Чего доброго, меня бы самого волки растерзали. Теперь-то всё ладно. Перед паном управляющим за овец волчьими шкурами откуплюсь. Тёплые из них шубы выходят. И себя не забуду — из овчин тулуп сошью.
На радостях закатился чабан в шинок. Пьёт чарку за чаркой, перед людьми куражится.
— Я нынче сам себе и пан, и князь. У меня подпасок завёлся, такой, не скажу какой. Только лучшего не сыщешь. Что хочу, то и делаю, никого не боюсь!
А тут как раз завернул в шинок управляющий — табак у него, вишь, кончился. Как завидел наш храбрец пана управляющего, так у него душа в пятки ушла. А управляющий на него напустился.
— Ах ты, такой-сякой, — кричит, — в шинке прохлаждаешься, а овцы без присмотру по степи бродят! Вот поедем сейчас к отаре, если хоть одна овца пропала, прогоню сейчас же. Прах тебя побери!
Приехали. Управляющий увидел зарезанных овец, затопал ногами:
— Так и есть, как я говорил! Теперь тебе век не расплатиться!
— Не туда вы смотрите, пан управляющий, в ту сторону поглядите. Там лежат тёплые шубы и для вас, и для главного управляющего, и для самого князя.
Повернул голову управляющий, да так и ахнул: двенадцать матёрых волков — один к одному и все, как один! Тут он и сменил гнев на милость.
— Как же ты их одолел? — спрашивает.
— Да не буду врать, — пастух отвечает. — Не я это, а мой верный слуга, мой помощник.
— Какой такой помощник?!
— А вон он, овец пасёт.
Пёс услышал, что про него бают, подбежал и поклонился управляющему. Да не просто мордой мотнул, а встал на задние лапы, правую переднюю в сторону отвёл и головой низкий поклон отвесил.
— Ну и ну! — только и молвил управляющий. — Это пёс панский! Не тебе, мужичьей кости, быть ему хозяином. Вот тебе десять рублей, а собаку — мне.
Пастух своего помощника и за сто рублей бы не отдал. Да разве с паном управляющим поспоришь?!
Посадил пан пса в коляску и уехал.
Привёз к себе, и такие в доме чудеса пошли, что пан ни на один час с собакой расставаться не хотел. День и ночь при себе держал.
А тут как раз пановы именины подоспели. Съехались к нему гости, управляющие из других княжеских имений. Князь-то богатый был, земли-то у него немеряно!
Выпили паны, и, как водится, зашёл у них разговор о пустяках. Стали они собаками хвалиться. Именинник слушает, посмеивается. А уж когда все нахвастались, позвал своего пса и говорит:
— Покличь-ка мне Ивана, Романа да третьего — Степана. Смеются гости: какое поручение собаке дают! Такой собаки и на свете нет, чтобы его выполнила!
А пёс степенно из комнаты вышел, недолго пропадал, назад идёт, трёх слуг за собой ведёт.
Паны и смеяться перестали, спрашивают у слуг, как кого зовут.
Один отвечает:
— Я — Иван.
Другой отзывается:
— Я — Роман.
Последний говорит:
— Те двое — Иван да Роман, а я третий — Степан.
Тут паны поверили, какие собаки на свете бывают.
А имениннику ещё мало. Велел собаке уголёк принести, чтобы трубку раскурить. Опять никто не верит: как же тварь четвероногая горячее принесёт?!
Вот пёс входит, в зубах у него ложка, на ложке уголёк тлеет. И подносит тот уголёк хозяину трубку раскурить.
У панов много времени на забавы, да и забавам конец приходит. Отпраздновали именины, разъехались гости. А главный управляющий остался и принялся просить пса себе в подарок.
Хозяин думает шуткой отговориться:
— Чтобы именинникам подарки делали — знаю. И сам сегодня подарки получил. А чтобы гость у именинника подарка требовал — такого не слыхивал.
Главный управляющий своё гнёт: отдай да отдай ему собаку. Рассердился управляющий, сказал:
— Не достанется тебе мой пёс!
И главный рассердился:
— Коли так, мне не достанется и твоим не останется!
Вскочил в коляску, поскакал к самому князю.
Что он князю наговорил, они вдвоём знают, а только утром уже от князя к управляющему слуги были посланы со строгим наказом: сейчас же пса князю представить.
Батраку с управляющим не спорить, а управляющий против князя ничего не смеет. Отдал он пса, да ещё низко кланялся.
Князь в комнатах пса держать не стал. Сколотили по его велению конуру, просторную, тёплую — к зиме шло дело, во дворе канат протянули, чтобы псу на цепи кругом бегать.
Неспроста так князь сделал. Трёх лет не прошло, как женился князь. Через год родила княгиня сына, и — вот беда! — в первую же ночь пропал младенец, неведомо как, неведомо куда. Никто ничего не слыхал, никто ничего не видал. Искали, искали и следа не нашли.
А теперь княгиня опять ребёнка ждёт. Мало ли что случится?
Князь так думал: если пёс и вправду такой умный, как рассказывают, может, хоть он устережёт от беды неведомой.
Так оно и шло: пёс днём на цепи бегал, еду ему подавали прямо с княжеского стола. Ночью с цепи спускали. Вроде бы вольней, да двор княжеский — что твоя крепость: ограда высокая, ворота на засовы заложены, замками замкнуты. Затосковал пёс, обидно ему, всё-таки он человек! Может, и убежал бы, как-нибудь изловчился, да жаль ему княгиню молодую. Слышал он, как слуги меж собой толковали, что первого её младенца унёс неведомо кто: то ли цыгане, то ли нищие, то ли нечистая сила. «Поживу пока», — думает.

Замолчал тут сказочник, остановился дух перевести. А песенник его торопит:
— Давай говори скорей! Охота знать, что дальше было.
Усмехнулся сказочник:
— Зачем тебе слушать, как я вздор горожу?
— Вздор не вздор, а ты скажи, уберёг пёс младенца или не уберёг. И что с ним потом было?
— Э, нет, — покачал головой сказочник, — зима за весной не наступает, в середине лето да осень будут. И сказка своим чередом идёт.
— Хочешь слушать, так слушай, — пасечник сказал. — А слову не мешай.
Песенник замолк. Сказочник опять сказывает.

Через какое-то время родились у княгини два сына.
Князь от счастья себя не помнит. Созвал на радостях гостей. Пьют, едят гости, и князь с ними. Слуги гостям подносят и себя не забывают.
Пировали почти до полуночи. Потом разошлись, огни погасили, спать легли.
Князь говорит:
— У нас пёс надёжный, устережёт! — и тоже заснул.
Не знал он, что слуга за гульбой да весельем забыл собаку на ночь с цепи спустить.
Бегает пёс вокруг двора по канату, цепью бренчит.
Только полночь минула, сам собой замок на воротах открылся, сам засов отодвинулся. Крадётся в усадьбу ведьма, да прямо к дому. Признал сразу эту ведьму пёс — жёнка это его, та, что псом его оборотила. Рвётся он с привязи, но крепко канаты свиты, прочно цепь скована. Стал канат перегрызать. До половины перегрыз.
А ведьма уже из дому выходит, двух младенцев к себе прижимает. Рванулся тут пёс что было силы — лопнул канат. Зарычал пёс, на ведьму бросился. А у той руки заняты, она младенцев держит, ногами его пинает, к воротам пробивается. Рвёт её пёс острыми клыками, а следу не остаётся и кровь не течёт.
Так бы и унесла детишек, да когда она уже у самых ворот была, запели первые петухи. Тут она младенцев и бросила, сама в ночной тьме будто растаяла.
Пёс подобрал младенцев, отнёс их в конуру и сам рядом прилёг. Обхватил лапами, телом своим греет. Ведь мороз на дворе, стужа лютая.
На рассвете проснулся князь, встал, пошёл своих сынков проведать. Смотрит — обе колыбельки пустые, княгиня спит, и няньки спят.
— Ах, — закричал князь, — пёс окаянный! А я-то на него надеялся! Лучше бы я сам глаз не сомкнул, верней бы уберёг!..
Схватил двустволку заряженную, выбежал на крыльцо. Не раздумывая долго, вскинул ружьё — бах по конуре из одного ствола. Да сгоряча не попал.
Тут пёс младенцев лапами расшевелил. Они и заплакали.
Как услышал князь жалобный плач своих деток, чуть ума не решился. Бросился к конуре, ребяток слезами обливает, пса целует, благодарит.
На выстрел уже все домочадцы выскочили, детишек унесли. И по приказу князя в тот же день надели на пса богатый ошейник, шитый шелками, самоцветными каменьями изукрашенный.
Да пса княжеская милость не радует, лучше бы ему волю подарили!
«Ну, ладно, — думает, — дождусь ночи, сам как-нибудь убегу. Я своё дело сделал!»
Пришла ночь, полночь с собой привела. И опять, как вчера, сами собой ворота растворились. Жёнка его появилась.
— А, — говорит, — тебе псом неплохо живётся. Вишь, как тебя разукрасили! Слушай же меня: ты мою летучую метлу изломал, младенцев у меня отнял, я больше над ними власти не имею… А над тобой имею!
Хлестнула его прутиком и проговорила:
— Побегал ты псом, теперь птицей полетай!
И оборотился пёс соловьем. Да не серым соловушкой, а птицей красоты несказанной, невиданной. Шелка да каменья, что на ошейнике были, засияли перышками разноцветными.
Поднялся на лёгких крыльях соловей, вокруг княжеского двора облетел, сам себе жалуется:
— Было бы время тёплое, лето красное, хорошо бы я прожил. Куда захочу — полечу, где вздумаю — поклюю да воды попью. А теперь зима лютая, стужа великая, все поля, все луга снегом закалило. Ни согреться, ни прокормиться… Чем так мучиться, лучше разом с жизнью расстаться!..
Сложил крылья и пал камнем на землю. Да какой у птахи вес?! Не убился он, даже не расшибся.
Что же делать! Надо дальше жить. Забился под стреху, ночь переждал. Утром полетел, куда крылья понесли, куда ветер направил.
Прилетел в крестьянский двор, а там скирда гречки стоит. Да вся частой сетью-сильём оплетена сверху донизу, чтобы птицы зерно не клевали.
Наша птаха думает: «Хоть с голоду, хоть в силках—всё одно пропадать! Может, зёрнышко изловчусь ухватить!»
Ухватил одно зёрнышко, второе склевал, а на третьем в силках запутался. Что больше бьётся, то крепче волосяные петли держат.
На ту пору вышел из избы хозяйский сын, мальчишечка-малолеток. Приметил птицу, сказал:
— Как же тебя, бедную, глупую, догадало в силках запутаться?
Освободил её и в дом принёс.
А у того мальчишечки сестра была старшая, тихая да ласковая. Глянет — на сердце теплеет, усмехнётся — в тёмной комнате просветлеет, будто солнышко из-за облака выплыло.
Увидела сестра птицу и говорит:
— Подари мне, братец, соловейку. Я тебе отдарю, чем захочешь.
Мальчишечка отвечает:
— Бери так, коли понравилась.
Понесла девушка соловья в горницу, посадила в клетку. Смотрит — запечалилась птица, голову набок свесила. Тут девушка дверцы растворила и говорит:
— Скучно тебе, видно, в клетке сидеть, полетай хоть по горнице. Была б весна, я б тебя на волю отпустила.
Соловей полетал по горнице, потом сел на клетку и запел. Так запел, что не слушаючи заслушаешься.
Девушка вздохнуть боится, как бы той песне не помешать. Ровно жалуется соловушка на долю горькую, а какая та доля — не понять девушке. Смутно у неё на душе, роняет она слёзы, как берёза по весне, если кору надрезать.
Кончил петь соловей, девушка слёзы утёрла и говорит:
— Часто в наш сад птахи залетают, песни свищут. А такой песни, как ты спел, не слыхивала. Не ведаю, кто ты таков, а только не птица. Чует моё сердце — человек ты.
Чуть промолвила, стал перед ней молодец — плечи широкие, кудри льняные, глаза голубые.
Не успел молодец слово сказать, зашуршало что-то за печкой — и выползла оттуда змея, гадюка чёрная.
Испугалась девушка, удивилась: откуда среди зимы змее взяться?! А змея прямо к молодцу ползёт, жалом грозится. Молодец не растерялся, наступил гадюке на хвост, стал заговор говорить:
— На синем море-океане стоит камень Алатырь. На том камне растёт яблоня. На той яблоне змеиное гнездо. В том гнезде — три шерстины: шерстина чёрная, шерстина белая, шерстина красная. На тех шерстинах лежит змея-скурлупия, ведьма лютая. Найдут на тебя, ведьма, три тучи, тучи грозные — одна каменная, другая водяная, третья огненная. Каменная побьёт, водяная утопит, огненная спалит. Не будет тебе места ни во мхах, ни в болотах, ни в гнилых колодах, ни в тёмных лесах, ни в зелёных лугах, ни в быстрых реках, ни в крутых берегах, ни в жёлтых песках, ни за межой, ни под межой, ни в траве, ни в крапиве. Этим разом, добрым часом плюю и дую на тебя, бесстыдную. Сгинь, ведьма, пропади!
Зашипела гадюка, свилась кольцами и дух испустила.
— Кто тебе та змея? — спросила девушка. — Почему на тебя зло имеет?
Тут рассказал ей молодец всю правду, как есть. Что я вам баял, то и она услышала.
Устал я сказывать, да и сказке скоро конец — что долго говорить! Полюбилась молодцу девушка, и он ей полюбился, как водится.
Невестины родители молодых благословили, свадьбу сыграли. Пожили недолго, потом муж сказал жене:
— Один я у отца; верно, крепко он тужит, думает, меня и на свете нет. Поедем к нему, его старость покоить. А твоим отцу с матерью утеха останется — их сынок, твой братец родимый.
Как молодой муж сказал, так и сделали. К отцу поехали, хорошо зажили, а сейчас ещё лучше живут.
Кончил сказочник сказку сказывать. Сидят все трое, молчат. Потом песенник говорит:
— Ну, брат, твоя взяла! Сказка — правда, а песня — вздор.
А сказочник не соглашается.
— Как же песня — вздор, если через песню с человека заклятье спало.
Отозвался тут пасечник:
— Что ж вас судить, добрые люди, раз вы сами меж собой всё рассудили. Идите, народ радуйте. Когда вместе, когда поврозь, как придётся. Вот и сказке Сказка - быль, да и песня - правда конец, а кто слушал - молодец!



Петрушка

Жил на свете один пан. Большое было у него имение, а всякого добра и не счесть. Но из всех своих богатств больше всего любил он свою гончую. И хитрая ж была эта собака - ну, прямо, как человек. Что пан ей ни прикажет - все сделает. И имя дал ей пан не какое-нибудь, а человечье: Петрушка.

А надо сказать, что пан тот был злой-презлой. Ни один работник не мог прослужить у него больше недели.

И вышло однажды так, что пан вовсе без работников остался: все поразбежались. Попробовал он было сам за работу приняться. Да где там: и делать-то ничего не умеет, и ленится. Известное дело, привык на готовом жить. Запряг тогда пан лошадь и поехал работников искать. Ездил-ездил, а никто к нему не идет: все знали, что плохой этот пан!

Возвращается пан домой сердитый. Глядь - навстречу хлопец идет и песню поет. А сам оборванный да босой.

“Ну, - думает пан, - спрошу, может, хоть этот оборванец пойдет ко мне в батраки”.

Придержал он лошадь.

- Эй, босоногий хлоп, - кричит, - не наймешься ли ко мне в работники? Остановился хлопец.

- А чего ж, - говорит, - не наняться, раз хороший пан попался. Давай нанимай.

Усмехнулся пан и думает: "Эге, видно, наймется, коль хорошим меня посчитал".

- Ну, так садись на воз, - говорит. Сел Янка (так звали того хлопца) на панский воз, и поехали они в имение.

Приезжают домой, а пан и говорит Янке:

- Бери вторую лошадь, поезжай в лес по дрова. Янка смутился.

- Может, пане, сначала бы пообедать... Я, видишь, с дороги проголодался.

- А я разве тебя обедать нанимал, а не работать? - закричал пан. - Ишь какой хитрый! Почесал Янка затылок и говорит:

- Да я ж не знаю, где панский лес и какие там дерева рубить.

- Ну, - отвечает пан, - я заморился и не могу тебе рассказывать. Это сделает моя собака Петрушка. Я шепну ей, и она отведет тебя, куда надо.

Запряг Янка лошадь и поехал вслед за собакой. Обрадовалась собака, что выбралась на волю, и давай прыгать да куда попало летать. И Янка следом за ней. Собака в лужу - и работник с возом за ней, собака в кусты - и Янка туда же.

Так вот и в лес приехали.

Только срубил Янка одно дерево, а собака повернулась и домой побежала. Бросил Янка работу, сел на воз и следом за собакой. Куда собака - и Янка туда.

Увидал пан, что работник без дров вернулся, напал на него и давай его бить. Бил-бил, чуть не забил.

Наутро разбудил пан Янку и велит:

- Ступай, лентяй, барана зарежь: нынче гости ко мне приедут.

- А какого, пане, барана зарезать? - спрашивает Янка.

Пан махнул рукой:

- Мне неохота тебе рассказывать. Кликни Петрушку - к которому она подбежит, того и режь.

Взял Янка нож, который побольше, кликнул собаку и пошел в кошару. А кошара у пана большая - и овец и баранов в ней много. Вот и стала собака бегать по кошаре: подбежит к одному барану, к другому. А Янка вслед за ней - и хвать по горлу, по горлу тех баранов, к которым подбегает Петрушка. Так всех и перерезал.

Пришел пан поглядеть, хорошего ли барана зарезал Янка для гостей. Как посмотрел на кошару, так за голову и схватился: все бараны его перерезаны!.. Опять начал пан бить Янку. Бил-бил, чуть до смерти не забил.

Едва очухался Янка, а пан ему и говорит:

- Теперь, дурень, вари баранину! Да смотри, чтоб была вкусная: перцу подсыпь и петрушки покроши.

Думал-думал Янка, что это за петрушка, а потом вспомнил; да это ж так панскую собаку зовут! Зарезал он собаку, содрал шкуру, а мясо покрошил мелко и - в котел, как пан приказал.

Собрались у пана гости. Начал Янка бараниной их угощать. Едят паны собачину, аж за ушами трещит. Наелись так, что и дышать не в силах.

- А теперь, дорогие гости, - говорит пан, - покажу я вам свою ученую собаку. Эй, Янка, покличь сюда Петрушку.

- Какую, пане. Петрушку? - удивляется Янка. - Ты же сам мне велел ее покрошить да баранину приправить.

Как услыхал это пан, так и позеленел от злости. А тут его так замутило, что все внутренности перевернулись. Ну, из пана и дух вон.



Лёгкий хлеб

Косил на лугу косарь. Устал и сел под кустом отдохнуть. Достал мешочек, развязал и начал хлеб жевать.

Выходит из лесу голодный волк. Видит - под кустом косарь сидит и ест что-то. Волк подошел к нему и спрашивает:

- Ты что ешь, человече?

- Хлеб, - отвечает косарь.

- А он вкусный?

- Да еще какой вкусный!

- Дай мне отведать.

- Что ж, отведай.

Отломил косарь кусок хлеба и дал волку.

Понравился волку хлеб. Он и говорит:

- Хотел бы я каждый день хлеб есть, но где мне его доставать? Подскажи, человече!

- Ладно, - говорит косарь, - научу тебя, где и как хлеб доставать.

И начал он волка поучать:

- Прежде всего надо землю вспахать...

- Тогда и хлеб будет?

- Нет, брат, постой. Потом надо землю взборонить...

- И можно есть хлеб? - замахал волк хвостом.

- Что ты, погоди. Прежде надо рожь посеять...

- Тогда и хлеб будет? - облизнулся волк.

- Нет еще. Дождись, пока рожь взойдет, холодную зиму перезимует, весной вырастет, потом зацветет, потом начнет колоситься, потом зреть...

- Ох, - вздохнул волк, - долго ж, однако, надо ждать! Но уж тогда я наемся хлеба вволю!..

- Где там наешься! - перебил его косарь. - Рано еще. Сперва надо спелую рожь сжать, потом в снопы связать, снопы в копны поставить. Ветер их провеет, солнышко просушит, тогда вези на ток...

- И буду хлеб есть?

- Э, какой нетерпеливый! Надо сначала снопы обмолотить, зерно в мешки ссыпать, мешки на мельницу отвезти и муки намолоть...

- И все?

- Нет, не все. Надо муку в деже замесить и ждать, пока тесто взойдет. Тогда в горячую печь садить.

- И спечется хлеб?

- Да, спечется хлеб. Вот тогда ты и наешься его, - закончил косарь поученье.

Задумался волк, почесал лапой затылок и говорит:

- Нет! Эта работа больно долгая да тяжелая. Лучше посоветуй мне, человече, как полегче еду добывать.

- Ну что ж, - говорит косарь, - раз не хочешь тяжелый хлеб есть, поешь легкий. Ступай на выгон, там конь пасется.

Пришел волк на выгон. Увидел коня.

- Конь, конь! Я тебя съем.

- Что ж, - говорит конь, - ешь. Только сперва сними с моих ног подковы, чтоб не ломать тебе зубы об них.

- И то правда, - согласился волк. Нагнулся он подковы снимать, а конь как ударит его копытом в зубы... Перекувыркнулся волк - и бежать.

Прибежал к реке. Видит - на берегу гуси пасутся. “А не съесть ли мне их?” -думает. Потом говорит :

- Гуси, гуси! Я вас съем.

- Что ж, - отвечают гуси, - ешь. Но сперва окажи нам перед смертью одну услугу.

- Какую?

- Спой нам, а мы послушаем.

- Это можно. Петь я мастер.

Сел волк на кочку, задрал голову и давай выть. А гуси крыльями хлоп, хлоп - поднялись и полетели.

Слез волк с кочки, поглядел вслед гусям и пошел ни с чем.

Идет и ругает себя последними словами: “Ну и дурень же я! Зачем согласился петь? Ну, теперь кого ни встречу - съем!”

Только он так подумал, глядь - идет по дороге старый дед. Волк подбежал к нему:

- Дед, дед, я тебя съем!

- И зачем так спешить? - говорит дел. - Давай сперва табачку понюхаем.

- А он вкусный?

- Попробуй - узнаешь.

- Давай.

Достал дед из кармана кисет с табаком, сам понюхал и волку дал. Как нюхнул волк во весь дух, так весь кисет табаку и вдохнул. А потом как начал чихать на весь лес... Ничего от слез не видит, всё чихает. Так чихал с час, пока весь табак не вычихал. Осмотрелся, а деда уж и след простыл.

Пошел волк дальше. Идет он, идет, видит - на поле стадо овец пасется, а пастух спит. Высмотрел волк в стаде самого лучшего барана, схватил его и говорит:

- Баран, баран, я тебя съем!

- Что ж, - говорит баран, - такова моя доля. Но чтобы долго тебе не мучиться да не ломать зубы об мои старые кости, стань лучше вон в той ложбинке и раскрой рот, а я взбегу на горку, разгонюсь и сам влечу к тебе в рот.

- Спасибо за совет, - говорит волк. - Так мы и сделаем.

Стал он в ложбинке, открыл рот и ждет. А баран взбежал на горку, разогнался и трах рогами волка по голове. Так искры из глаз у серого и посыпались, весь свет перед ним закружился!

Опамятовался волк, покрутил головой и рассуждает сам с собой:

- Съел я его или нет?

А тем временем косарь закончил работу и идет домой. Услыхал он волчьи слова и говорит:

- Съесть-то не съел, да зато легкого хлеба отведал.

Загрузка...
Категория: Сказки миниатюры | Добавил: Яло
Просмотров: 689 | Загрузок: 0 | Рейтинг: 0.0/0
Веселые конкурсы и игры для коллег
Сочинение миниатюра на тему лес
Сценарии юбилея женщине на 55 лет
Юмор Михаила Задорного
Сценки для взрослых лучшие
Сценарии встречи выпускников "Много лет спустя..."
Торжественный сценарий на первый звонок


Прикольные, веселые и смешные Миниатюры для вас. Сайт посвящен различным видам игровых мероприятий, которые люди с удовольствием устраивают на праздники. Миниатюры, в том числе Сказки миниатюры, обязательно пригодятся вам на празднике, вечеринке, сборе друзей и коллег. Миниатюры для взрослых и детей, прикольные и смешные Миниатюры для мальчиков и девочек, мужчин и женщин помогут вам сделать ваш праздник просто незабываемым. Также этот сайт станет настоящей находкой для школьников, учителей и воспитателей в детском саду, потому-что вы здесь подберете для себя и детишек оригинальные и интересные Миниатюры.